Твердыня грёз  - Елена Маврина

Над горами радужными прослойками разгоралось северное сияние. Кудесник стоял с друзьями на ступенях, восхищённо созерцая, как трескучие вспышки разбивали чёрный занавес неба: в мерцающем космосе пульсировали созвездия, плыли планеты. И невзгоды путешествия позабылись, Горан представил себя простым жителем Мориона, который не тяготился непреложными клятвами града и верил, что к твердыне действительно возможно отыскать тропы. Мечты…

По возвращении из замка он не отправился спать, а зажёг огневик в библиотеке и склонился над картами. Украдкой заглянувшая Никс подумала: «Кудесник изучает путь к Звёздным горам». Но Горан теплил надежды крадушей обманом. Мудрецы назидательно твердили в Башне, что без сопровождения воителей Алефы путь к её стенам закрыт. Все, кто самовольно рискнул ступить на запад от града, гибли.

Дверь распахнулась, в комнату проник Везнич в халате и колпаке. Он сделал несколько осторожных шагов в потемках к стеллажу и вдруг заметил кудесника.

– Горан? Позднее время, а ты не спишь? – Поправил очки на прищуренных глазах.

– Вы тоже.

Старик усмехнулся.

– Верно. Мне покоя не дают чертежи. Никс уже привыкла. Я строю макет Древа времени, – тихо признался старик. – В дополнение к карте неба.

Кудесник оживился:

– А Алефа? У вас есть её изображения?

Везнич помрачнел.

– Нет. Я много путешествовал, но о ней слышал только небыль. Впрочем, идем. Думаю, тебе пора кое-кого увидеть.

Они поднялись по витой лестнице в восточное, запретное, крыло дома. Там громоздились шкафы и доски, вёдра с красками, листы металла. Вдоль коридоров темнели закрытые на массивные замки двери.

Достигнув тупика второго этажа, посетители перешагнули порог кабинета Везнича. Окна синели спящим небом. В коричневой кладке стен пламенели карнеолы. Гирлянды огневиков освещали огромный стол в бумагах и фигурках планет. Старик подошёл к барельефу провинций Царны на южной стене и толкнул вершины глиняных гор. Гостю открылся потайной ход.

Ступени вели в хрустальную башенку с полупрозрачными стенами, пронизанными каменными опорами конуса крыши. Повсюду сетями лежали зелёные побеги растений. В горшках цвели яблочные деревца и ромашки. Разноцветьем люминесцировали опалы, пылали карнеолы. Подвесные фонари освещали путь жёлтыми отсветами огневиков.

Везнич шагал впереди, тихо обращаясь в сказочный полумрак:

– Эрно. Эрно, прости, что тревожу тебя в поздний час. Я привёл кудесника.

Старик уступил Горану дорогу. На вершине лестницы, в насыпи трав, сидел альтург. Он выглядел озябшим, напоминая изможденного напрасным полётом грифа. Золото оперения в полумраке отливало тусклой бронзой. Белые перья поросли сединой. Чешуйчатый венец на голове торчал роговым гребнем ящера. Стрелы хвоста поредели, превратившись в худые медные отростки. Альтург открыл глаз, хищно вспрыгнул на деревянную жердочку – продвинулся ближе к визитёрам.

– Кудесник? – издал треснутый клюв звуки хриплого, но все ещё приятного слуху голоса. – Горан Мильвус из Вистрии?

Гость кивнул, утрачивая всю решимость под зорким взглядом. Птица отвернулась к панорамному окну, открывающему белые зигзаги гор в искрах звёзд.

– Я наблюдал за тобой, кудесник. Там, во дворе, ты бродишь часами задумчиво. Что тяготит мысли? – спросила дивная птица с упрёком.

– Твердыня грёз.

– И только?

Горан стыдливо потупил взгляд.

– Я веду к ней друзей. Крадушей. Но меня беспокоит правда.

– Ты зовешь друзьями чудовищ?

– Нет. Не знаю… Я не знаю, кому верить. – Кудесник вздохнул горестно. – Мудрецы града обучали нас остерегаться их.

– И презирать. Свита династии воспитывает покорность. К чему тебе слушать меня?

– Вы – хранитель сказаний. – Взгляд Горана не скрывал восторга. – Хранитель истины былых лет. Я видел венценосных птиц на крепостной стене града. Представляете? Они упорхнули, и я не успел сказать ни слова. А теперь говорю с вами…

Горан сник. Птица молчала, смотря с тоской в предрассветную даль.

– Кому мне ещё верить? – вспылил кудесник. – В книгах – сумятица. Слова, слова, слова – свирепые воины двух непримиримых армий: града и крадушей.

Везнич успокаивающе положил руку мальчишке на плечо. Горан отступил, хмурясь.

– Расскажите мне об Альфатум! – с жаром попросил кудесник. – Умоляю, мне нужно знать правду!

Альтург, царапая загнутыми когтями жердочку, приблизился к настойчивому гостю. Сапфировые бусины глаз сосредоточились опаляющим взглядом на бледном лице подростка.

– Правду?

Горан, не моргая, смотрел на немощную, но величавую птицу, таящую правду о временах.

– Что ж, кудесник, думаю, ты вправе знать. – Альтург укутался крыльями, как худощавый старец пледом, и тягучим голосом повёл сказ: – Восемь веков назад Царна мало отличалась от миров Древа времени: горы, реки, моря, цветущие равнины. Философы, колдуны, крестьяне, купцы и многие ремёсла служили благим целям: созидать, взращивать в землях и умах надежды на день грядущий, разрозненные провинции полнить богатствами. Алефа заботливо хранила чистоту грёз от зла. Но в алчных стражах перламутровых стен вспыхнула жажда власти. Ею они одурманили разум колдунов града. Так возник бесчестный Альянс воителей. Вспыхнула война, порабощающая людей прихотям единиц. Страдания народа всколыхнулись в западной цитадели ослепительными огнями, обернувшимися во тьме небес звездой Альфатум – Ясноликой – призванной светом смирить жестокие сердца, остановить насилие. Колдуны града вторглись в твердыню и с высот её разрушили Альфатум моровой стрелой. Яд колдовства осквернил осколки Ясноликой – магия грёз вернулась в Царну проклятием.

– Воплотилась в крадушей?

Альтург согнулся от цепей усталости.

– Частицы Альфатум падают в чернолесья, отражаясь в колыбелях младенцев. Рождённым в новолуние стоит лишь распахнуть глаза – тлетворная искра вспышки отравляет невинную сущность. В небе ещё сотни? тысячи осколков? Настоящая чума безумия, сотворённая предками Велирадовичей и мудрецов града. Собственноручно созданная беда. Свет человеческих надежд очернить просто, но сажа порой защищает блеск.

– Что ещё за Альянс воителей?

– Союз возгордившихся мудрецов, стражей и колдунов.

– Колдунов? В Царне их нет.

– Потому как горько раскаялись в предательстве. Царну испепеляла кровожадность воинов. В гневе стражи-предатели, на тот момент терпящие поражение за поражением, уничтожили прозревших колдунов в чернолесьях.

– Бросили со срыв-камней?

– В тех чащобах вода отравлена воем страдания. Казням подвергались семьи крадушей и все родственники колдунов, осуждённых за измену Альянсу воителей. Впрочем, существует предание, что колдуны не погибли, а обернулись многоликими чудовищами, но в тёмные времена – тьма слухов.